вера, любовь

у них же гордыня, у неверующих этих, их только на жалость брать


Он никогда не был религиозным, никогда. Гуляя по улочкам своего города и замечая вдали купола церкви, Володя иногда замирал на секундочку, наслаждаясь красотой ярких бликов на их золоте. Восхищался: “Какую же красоту люди построили!” Переводил взгляд с бликов вверх, на солнце, щурился от нестерпимого света, чувствовал его тепло на своих щеках. Вдыхал полной грудью городской воздух, выдыхал: “Как же хорошо!” - и шел дальше. Большего было не нужно. 
------
День рождения был в самом разгаре. Отмечали в пригороде, на даче. Играла музыка, жарилось мясо. Несмотря на то, что мороз слегка пощипывал щеки, в душный маленький домик никто не хотел уходить. Поэтому стол с закусками, увенчанный парой бутылок водочки, вынесли на улицу поближе к мангалу. Неторопливо, но с азартом, разливали, говорили теплые слова имениннику, смеялись. Уже неплохо пьяный виновник торжества после каждого тоста лез обниматься, простые сбивчивые слова лились из него рекой:
- Володя, как хорошо что приехал, столько не виделись, как дела у тебя, а я вот машину купил, в гараже стоит, сейчас пойдем покажу, да нет, что машина, сейчас мясо будет готово, давай еще под горяченькое, я баньку затопил, эх, в баньку сейчас пойдем… о, мелодия знакомая, чей телефон звонит? А, мой! Кто-то еще хочет поздравить! Сейчас Володь, отвечу и машину посмотрим с тобой..
Опрокинув стопку, полез за телефоном:
- Оо! Михаил! Привет! Спасибо! Да все отлично! Отмечаем! Приезжай давай! Ну и что, что не один! Баню топим, мясо готово почти! Приезжай! 
Нажав отбой, он покосился на свою жену:
- Сейчас Михаил приедет через полчасика…
- Вот он приедет, а ты спать пойдешь! Понял? Нажрался уже, хватит тебе! 
- Ну Марина, ну посидим, банька же...
- Я устрою сейчас тебе баньку! Этот сейчас опять с бабами приедет!
- Марина!! Как ты можешь! У меня же день рождения! А Михаил, он же - Отец Михаил! Он же батюшка…
- Да хоть папа римский! Я тут присмотрю, а ты спать пойдешь, а то сейчас… ты меня знаешь!
- Хорошо Марин, хорошо, не ругайся, сейчас только дровишки подкину, с мужиками еще под горяченькое и спать.
Атмосфера накалилась, но тост Володи “за дорогого именинника и его красивую, гостеприимную, хозяйственную и мудрую жену, которая прекрасно готовит селедочку под шубой” несколько разрядил ситуацию. Все заулыбались, присоединяясь к поздравлению, выпили. 
Через час приехал Михаил, рослый мужчина лет тридцати, из всей компании от выделялся разве что только черной густой бородой. С ним была девушка с ярким, но слегка смазанным макияжем, опиравшаяся на его руку, она была в хорошем подпитии. Под неодобрительные взгляды хозяйки, гость прошел к столу и поздоровался со всеми.
- Ну и где наш именинник? Маринка, ты его спать уложила что-ли?
Уложила! Ты чего опять без жены?
- Отдыхаю, Марина, отдыхаю. Ну что, выпьем под горячее, перед банькой! За здоровье нашего спящего друга и его любимой жены!
Михаил хитро подмигнул Марине, и застолье продолжилось.
Еще через час Володя, Михаил и его спутница сидели в стареньком предбаннике, выпивали, Михаил откровенничал:
- Отец нас бросил когда мне семь лет было, уехал и пропал, а через три года права родительские у матери забрали, меня в приют, её в психоневрологическую больницу. Убегал несколько раз, мотался по улицам, в теплотрассах, подъездах ночевал, потом бежал в церковь. Там накормят, к батюшке отведут, он меня вразумляет, а на следующий день в приют обратно. Так и бегал пока меня при церкви служкой не оставили. И в церкви не сахар, посты, молитвы, и на улице невозможно. Так вот. Учился в воскресной школе, а дальше как по рельсам все, в духовную семинарию поступил, пять лет отучился. Выбор встал, либо в церкви работать, либо другую профессию искать, попроще. Подумал и выбрал церковь. Знаешь, не жалею, что выбрал.
- А как же вера? Неужели без веры можно?
- Володя, дружище, без веры нельзя, это я тебе точно могу сказать, вот что-что, а без веры в любой профессии нельзя, а в нашей особенно.
- Ну а как же все это? - Володя перевел взгляд на открытую бутылку водки, стаканы, девушку.
- А это все Володя жизнь называется, вера верой, но жить надо. Знаешь, когда к тебе за один день десять человек потерявших веру придут за твоей верой, то хоть ложись умирай. Я пока опыта не набрался так и было. Не знаю как выдержал, наверно только верой. Да и опять же, вот посмотри, Катерина - Михаил указал на спутницу - до самоубийства ведь себя чуть не довела после развода, а теперь живет во всю: новая работа, друзья, расцвела, точно говорю скоро и жених появится. А всего-то надо было веру и жизнь вдохнуть. Вот я и вдохнул. Ну что, еще по маленькой и пойдем Катерину попарим? Катерина, в баньку пойдем?
Девушка заулыбалась:
- Пойдемте! Я готова.
И парили они Екатерину вдвоем, в слабо освещенной бане, душистыми березовыми вениками, девушка охала и просила поддать еще жару.
-----
Иногда, так бывает, живешь в твердой уверенности, что все будет неизменным. Ты привыкаешь к будням, привыкаешь к людям рядом, привыкаешь к своей работе и считаешь, что все, жизнь настроена и все вокруг совершенно нерушимо и постоянно. Год, два, три, эпизоды предыдущей жизни стираются из памяти. Ты уверен, что построил незыблемую крепость вокруг себя. Но в какой-то момент все исчезает. Вся твоя крепость оказывается не более чем зыбкой иллюзией. Весь твой мир оказывается ненастоящим и несуществующим. А ты двумя руками пытаешься цепляться за этот мираж. В тебе только безумное отчаяние от потери иллюзорного мира.
Володя сидел на кровати в пустой квартире сжимая голову руками и выл, не плакал, выл от бессилия. Грудь сжимало от боли и непонимания происходящего. Как? Как могло это произойти? Семья, любимая жена и дочь - ничего этого больше нет! Все рухнуло в считанные месяцы. Весь мир вокруг сжался до комка пульсирующей боли где-то внутри. Друзья, кто-то жалел, кто-то молчал и наливал, кто-то давал советы. Он слушал и не слышал, смотрел и не видел. Перед глазами стоял только разрушенный мираж его жизни в дымке испарившегося самоуверенного завтра. Несколько месяцев он боролся за семью, пытался все вернуть, дарил, уже бывшей, жене цветы, смотрел в её равнодушные глаза, умолял. Все было напрасно. Осознание, что уже нельзя ничего исправить медленно и неотвратимо разрывало его изнутри. А понимания как жить дальше не было. Словно во сне, встал и вышел из дома на улицу. Боль сжимала изнутри, перехватывая дыхание, Володя задыхался, одинаковые мысли лихорадочно крутились в его голове, перебивая одна другую: “Как? Зачем? Как? Зачем? Надо что-то делать, надо найти выход. Как?” - не видя, он налетел на прохожего, на пару секунд пришел в себя, лихорадочно озираясь: “Куда я иду? Надо найти выход!” Солнечный блик ударил ему в глаза, он прищурился от нестерпимой вспышки и неожиданно почувствовал, что выход там, где свет! Не отрывая взгляд от золотых куполов, он ускорил шаг, сорвался на бег. Не видя ничего вокруг, задыхаясь, собирая все силы, он бежал к церкви. Он не знал, что скажет, он не знал, что будет делать, он просто бежал вбивая каждым шагом свою боль в асфальт. Он чувствовал, что стоит ему оторвать взгляд от золотого креста в вышине, и все, боль захлестнет его, убьет. Он, никогда не верующий, чувствовал, что внутри этого здания, построенного людьми, находится единственная надежда получить ответы на вопросы, разрывающие его. Собравшись, как для последнего отчаянного рывка, он сжал ладони в кулаки и быстрым шагом вошел в церковь, стараясь не смотреть по сторонам, зашагал быстро и прямо к мужчине в черном одеянии у алтаря. Володя чувствовал, что стоит ему замешкаться хоть на миг и сил спросить ответ уже не будет. Практически подлетев к священнику и не глядя ему в глаза, тихим хриплым голосом забормотал:
- Помогите... я не знаю как... понимаете... она ушла... я не верю, я не знаю как и ничего не могу…
Выпалив это, Володя замер напрягшись, медленно поднял голову и увидел перед собой обычного человека. Никакого чуда, просто обычный человек с уставшими глазами и черной бородой с седыми прожилками - отец Михаил. Тот, не узнавая, смотрел на Володю:
- На все воля божья. Тебе на исповедь надо. 
И неожиданно ярко промелькнула картина далекого прошлого, вспомнилась маленькая исповедь отца Михаила, красавица Катерина. И Володе стало нестерпимо жалко священника. От этого все сжалось внутри, а мысли раскручивались с новой силой: “Как я мог! Как я мог подумать, что имею право излить свою боль на этого человека? У него своей боли столько, что пять обычных людей не выдержат. А тут я со своей еще пришел.” Чувство жалости к священнику и стыда за себя так затопили Володю, что он развернулся и бегом бросился из церкви. Вылетев на улицу, он остановился и посмотрел на золотые купола, его затрясло, из глаз хлынули слезы и он засмеялся. Он смеялся сквозь текущие слезы, и с каждым новым спазмом жалости боль покидала его душу.
- Какой же я дурак! Как же мне стыдно! Прости меня отец Михаил!
-----
- Галочку поставь, еще одного неверующего спасли сегодня.
- Что нибудь интересное было?
- Нет, все как обычно, у них же гордыня, у неверующих этих, их только на жалость брать, безотказный способ. Сработал обычный замученный жизнью священник, классика.


© Андрей Леонтьев.
Читайте мои >Рассказы про любовь< и заметки про >Отношения<
Подписывайтесь на мой паблик >Переключатель для мозгов<, я буду рад вашим отзывам.

Понравилось? Поделитесь с друзьями одним нажатием:

279